Повесть о Микки-Маусе, или Записки учителя (2012)

Новый Космос (2011)

НП-2 (2007)

Гениталии Истины (2004)

Да, смерть!.. (2003)

Я-1 (2002)

Космос (1998)

Душа и навыки (1998)

Новые праздники (1997)

Псевдо (1995)

Макс Гурин-X-Скворцов. Романы.

Реальные книги

Самое главное в жизни – слова. Из-за них люди шли на костры.

Михаил Зощенко

Всё и сразу

Всё и сразу

Уже потом я всё вспомнил. Очень, очень не сразу. Когда, например, я впервые увидел Милу, я, с одной стороны, сразу понял, что она будет моей женой – вот просто так точно будет и не может никак быть иначе – но сказать, что я уж прям что-то вспомнил – нет, этого сказать никак нельзя. Когда же я впервые увидел Ольгу Велимировну, то, конечно, она мне сразу понравилась, и я бесчисленное множество раз во время подростковых своих мастурбаций представлял, что вытворяю с ней нечто запредельно, на свой юношеский взгляд, неприличное (хотя с возрастом я и понял, что скорей всего ей бы понравилось то, что я делал с ней; да потом мы и впрямь с ней в одной из жизней стали любовниками) – да, это всё было, но понять, то есть вспомнить, как оно всё было на самом деле; отчётливо осознать, что на сей раз я родился на этот свет потому, что на том свете имел с Ольгой секс на бильярдном столе при большом скоплении любопытных завсегдатаев того ещё потустороннего кафе, что она сладко и бурно кончила, и стенки её истекающего адским соком влагалища стали волнообразно сжимать мой член, каковые сокращения постепенно перетекли в сокращения уже вовсе не вокруг члена, а вокруг моей головы, то есть я внезапно уже весь оказался во влагалище, но уже другой Ольги, той, что впоследствии внушила мне, что она называется «мама» – нет и ещё раз нет, всё это я понял только тогда, когда мне почти исполнилось 39, когда я пережил уже почти всех, кого когда-либо всерьёз уважал: Христа, Пушкина и других, не говоря уж о Лермонтове, Джимми Моррисоне и Курте Кобейне.

Иначе говоря, как можно строить коллайдер, когда само существование физической Вселенной по-прежнему требует доказательств!

Все вроде знают, что такое Субъект и Объекты. Но что именно нам об этом известно? В общем, ничего, что могло бы вывести нас из Дантевского «сумрачного леса» и дать наконец ясный ответ, существует ли в этом мире что-либо и кто-либо, кроме каждого из нас.

Это только множит вопросы, которые большинство людей просто предпочитают не замечать. Нет-нет, люди предпочитают, опять же, строить коллайдер, хотя ещё неизвестно,  существует ли, извиняюсь, «объективно» физическая Вселенная. Люди предпочитают искать инопланетян, хотя ещё неизвестно, существуют ли «объективно» наши близкие и друзья, равно как и враги. Как можно искать Внеземной Разум, когда нет ответа на вопрос, существует ли вообще какой-либо Разум, кроме нашего собственного?

купить книгу

купить книгу

В глубине души, в своих эротических грёзах, я мечтал об этом, наверное, лет с четырёх-пяти. Сейчас мне было тридцать. Месяц назад я вернулся из Харькова, а Да накануне уехала на дачу к своим родителям. Вернуться она должна была только на следующий день.

Я немного полизал Викину дырочку, чтоб она дала сок и вообще смазалась как-то внутри, и сунул в неё разом четыре пальца. Вика сделала глубокий вдох, но снова попыталась улыбнуться.

– Что ты сейчас чувствуешь? – спросил я, активно шевеля пальцами у неё во влагалище.

– Мне… приятно… – проговорила Вика со связанными за спиной руками и ещё раз затравленно улыбнулась...

купить книгу

Наташа действительно была похожа на мышь, пойманную в западню. В отчаянии она забежала под кровать своей старшей сестры и спряталась за деревянной ножкой возле самого плинтуса.

Ваня пододвинул стул к секретеру, достал фонарик, включил его и принялся хлестать подкроватную тьму жирными жилами карманного света. Сердце Наташи замерло. Это была уже не игра. Теперь она готова была ему простить и точилку, и пропавшую на прошлой неделе трёхцветную ручку, но… время оправданий прошло. В хаосе эмоций и мыслей у неё вырвался отчаянный вопль «Господи!», и в тот же миг девушка оказалась в центре светового пятна.

Ваня зажал тётю Наташу в кулаке, вылез из под кровати и просунул свой правый указательный палец ей между ног. Поскольку её нынешний рост не превышал двадцати сантиметров, получилось, что она сидит на нём, как на бревне. Оба молчали.

Свободной рукой ребёнок взял с комода бечёвку, которой ещё только вчера была мирно перевязана коробка с вафельным тортом «Арахис», связал Наташе ноги и руки за спиной, как учил его Антон и… положил её в карман своей красной матроски.

купить книгу

...Но пока создавалась эта великая новая «русская» культура, одновременно совсем другими людьми создавался, бл-дь, и новый русский капитал! Вчерашние юные фарцовщики на глазах становились финансовыми олигархами. Что это были за люди? Да говном были эти люди!

В то время, когда некоторые мои ровесники в школьные годы мечтали стать великими музыкантами, учёными или писателями, действительно не жалея сил на воплощение своей прекрасной мечты, другие мои ровесники шлялись по свалкам, мечтали о заграничных детских машинках и куклах Барби, жвачках в ярких обёртках, да от тупого «нех-й делать» (Тупым всегда «нех-й делать», пока старшие тупые не объяснят им, что главное в этой жизни – материальный достаток) изощрённо мучили бездомных собак и кошек. В плане воображения – это всё, на что их хватало.

А когда мы создали великую культуру, отдав ей лучшие годы и потратив на это лучшие силы, это хуйло как бы объяснило нам, что им этого не надо. Да и х-й бы, казалось, с ними, но ведь у них в руках к этому времени оказался весь капитал! До такой степени весь, что ныне от них зависит даже правительство! Да-да, именно так всё и было.

И всё это несчастье приключилось со всеми нами лишь потому, что люди, в руках которых к 1991-му году сосредоточилась огромная власть, сделали ни что иное, как самовольно покинули пост. Вероятно, в детстве, в начальной школе, им не повезло с первой учительницей, и смысл рассказа Леонида Пантелеева «Честное слово» остался для них туманным.

 

Мои друзья решили "снять" меня с героина, хотя никто об этом их не просил. Надо полагать, что им до такой степени наскучил их образ жизни, что в целях профилактики собственных нервных расстройств они решили обратить внимание на меня. Естественно это делалось для того, чтобы обратить меня в свою веру и, в случае удачи, снова нарулить, таким образом, утраченную веру в себя.

Я давно уже наблюдал за ними и не раз замечал, что их, мягко говоря, тяготят те «важные» дела, которыми они считали нужным заниматься в тот период, чтобы впоследствии якобы начать заниматься делами ещё более важными, в просторечье – любимыми.

И я давно уже чётко знал, впрочем, как и имел наглость полагать, что я это знаю – где они оступились. И они это тоже знали, но предпочитали делать вид, что оступился-то как раз я, потому что настолько заблудились в самих себе, что гораздо проще казалось им расхлебать меня. В этой связи, прямо скажем, нет ничего удивительного в том, что у них ничего не вышло.

Нет, как не странно, я-то как раз с героина слез...

...Потом я начал учиться самостоятельно. Однажды пробежал я по своим клапанам так, что увидел в газете, как наяву: «Пан Пони, всеми обожаемый наш пан Пони погиб в электрической катастрофе. Зажатый между двумя паровозами он боролся за свою жизнь до последнего, словно Мересьев. Но... счастливого конца ему избежать удалось».
Прочитав это я понял, что мне пора в Тракай самому...
105. Здесь замечай: когда царь Люцифер создан был таким прекрасным, славным, высоким и святым, надлежало бы ему теперь начать хвалить, славословить и почитать Бога творца своего, и делать то, что делал Бог творец его...

купить книгу

Удивлялись все командиры: откуда такой Онегин у них! Не было в его безупречной стрельбе никакого азарта животного. Убивал всех наповал, ни одна пуля не мимо. Все в цель. Но что за цель-то, недоумевал политрук, когда, снова и снова вглядываясь в лицо своего подчиненного, не находил там никаких с лишкОм человеческих гримас; ненависти ли, жажды мЕсти ли, или жажды местИ этих гадов-фашистов поганой метлой с необъятного лона родимой земли, – ничего такого, сколь не пыжился, не усматривал политрук в утонченном лице Онегина.

Убивал фашистов тот наповал, как будто не наповал. Хоть и насмерть всегда, но словно отец ребенка по жопе ремнем. Токмо что повод быть может чуток серьезней. <...> 

Онегин же, бросив чужое знамя в костер, сам туда же незаметно прилег, и покуда с физической точки зрения оставался ко всяким размышлениям и чувствам способный, все думал он, как долдон, о Татьяне своей, вспоминал, и сам себе смешон был.

А она не думала о нем, потому что у нее в тот период месячные очень болезненно протекали, и волновало её лишь одно: как же она сегодня будет в Большом танцевать? Ведь и муж-генерал придет, в ложу сядет. И мама тоже в ложу сядет. И свекровь тоже в ложу сядет. И тесть тоже в ложу сядет. И может быть даже Иосиф в ложу сядет. А у нее так болит, так болит. Как же она будет марку держать?..

Эти ничтожества не нуждались в мире, мыслимом как часть вселенной. Им, буржуинам, не упал на х-й Коперник, Галилей, Джордано Бруно, Птолемей и весь античный и средневековый космос. Они е-али в рот всю эту Вселенную. Они хотели, и им это конечно же удалось, превратить весь мир в огромный дубовый стол со жлобской и жирной, пробивающей на животную похоть хавкой! Они нашли себе Абсолют и навязали его всем. Они, как в черную дыру, всосали вместе с этой е-анной жирной хавкой все галактики, все звезды, всю множественность обитаемых миров в свои ненасытные желудки, и утопили всю предшествующую историю в плещущемся у них внутри и ещё непереваренном вине и конечно пиве! Потом, нажравшись и напившись, эти жирные свиньи захотели иных удовольствий. Они повалили на свой дубовый стол бедную мою девочку-Вселенную и понятно что с ней, с принцессой, проделали. А после... после моей девочке, безучастной уже ко всему, выдали какие-то грязные тряпки взамен уничтоженной на ней королевской одежды, и она стала покорно прислуживать этим гнидам, с каждым днем все окончательней забывая о своей многообещающей юности, которой суждено было перерасти в столь несоответствующую задаткам буржуазную зрелость.

 Максюша! Максюша! Максюша! Максюша! Максюша! Ё-анный в рот!!! Что с тобой, Макс? Что случилось с тобой? Что мне? Что мне будет за это? Кто виновен? Кого наказать? Кому и чем я обязан? Чего ты хочешь? Чего я хочу? Ненавижу буквы! Ненавижу буквы! Слова! Плохо мне!!! Максюша, опомнись!

 «Что с тобой? Что с тобой, мальчик мой? Любимый мой, ну что ты, маленький мой, успокойся!..

Все хорошо, любимый мой мальчик! Глупенький мой мишка! Я с тобой! Я всегда буду рядом! Я - твоя девочка единственная. Я люблю тебя. Ты мой любимый! Ты самый-самый любимый! Самый замечательный и самый лучший! Все будет у нас хорошо! Ты все сможешь! Ты у меня талантливый, и всё сможешь! Ты мой любимый Рыжий! Я очень-очень тебя люблю!..» – почему никто не скажет так мне? (Забавная конструкция, да? Авторская речь в форме вопроса, содержащего отрицание речи прямой.) Не предложение, а сплошное жирное, черное и безмазовое НЕТ.

 Нет войне! Нет гонке вооружений! Нет безработице! Нет расовой дискриминации? Нет войне! Нет гонке вооружений! Нет экологической катастрофе! Нет озоновой дыре! Нет мне!!! 

Всё и сразу

Всё и сразу

купить книгу